Письмо к Лёше

Привет, дружище! 

Знаю, знаю, ты вряд ли это прочтешь. У тебя там дела поинтереснее, чем торчать в интернете. Ты наверняка смотришь рассветы и закаты в разных уголках мира, мастеришь чего-нибудь с папой, поешь песни с Куртом и Эмми, или просто валяешься на шезлонге у моря, пропуская бокальчик, другой. 

А еще, ты абсолютно точно приглядываешь за нами и знаешь, как оно тут. Но я всё равно всё это напишу. Потому, что прошёл год, и хочется выложить немного наружу изнутри. 

Распустились мы без тебя, дружище! Думаю, ты бы отвесил по этому поводу пару крепких выражений. Как видишь, собрались всем составом, впервые после Греции, только сегодня, чтобы навестить тебя. 

Для каждого из нас этот год начался… я даже не могу придумать наречие, которым закончить это предложение. Слово, которое смогло хотя бы примерно описать то, что мы чувствовали. Ведь, все, что я скажу, будет ничтожно по сравнению с тем, что происходило внутри. 

У меня год начался с твоего телефонного звонка… Я тогда была дома одна, ждала вас всех из разных городов. Предвкушала встречу и напевала Земфиру. Уже поставила тесто, накрутила фарш для пельменей и стряпала сосиски в тесте. Я была уверена, что именно ты им больше всех обрадуешься. Когда я последний раз тебя ими угощала, ты очень нахваливал и уплетал за обе щеки. А я падкая на добрые слова — хотела повторить успех. Мы с вами собирались лепить наши традиционные предновогодние пельмени… В тот день я узнала, насколько все наши планы эфемерны и как вообще хрупко все, что кажется нам таким постоянным и само собой разумеющимся.

Я увидела на экране телефона твое имя и подумала, что ты хочешь спросить, чего взять в магазине. А услышала Настю…то, что сказала мне Настя, было самым обидным, что я когда-либо слышала. Именно так я почувствовала это —  жгучая обида. Будто кто-то собрал все самые мерзкие слова в мире и бросил их мне в лицо. Как будто мне с размаху врезали в солнечное сплетение. Эта разъедающая обида с каждой минутой растекалась по всему телу. Щеки горели, руки дрожали, мозг не хотел осознавать, что то, что говорит Настя — правда. Мне хотелось заорать: Ты уверена? Ты абсолютно точно в этом уверена? Проверь еще раз? Может быть тебе показалось? 

Такое вот начало года… 

За этот год у всех нас многое изменилось, ты и сам, конечно, видел.

У Кости с Наташей и Сашей появился Гоша. Он бы тебе понравился! Хохочет над всеми шутками и внимательно слушает, чего ему говорят. Думаю, ты бы его заболтал своими бесконечными рассказами. А Саша стал уже совсем взрослый! Учится кататься на коньках и поражает нас своими рассуждениями.

Наська переехала и сменила работу. Светится изнутри от этих изменений. А еще, знаешь, как будто обрела какую-то гармонию по жизни. Мы с ней ушли из флаг-футбола. Тут бы ты, конечно, не удержался и пошутил, а мы бы с Настей смеялись громче всех! 

Сосновицкий осваивает Узбекистан. Потому мы его и не видим совсем. Но ужасно гордимся, что наш Александр Великолепнов-во-всем настоящий руководитель и делает такие великие дела. 

Мы с Игорем приняли важное решение и теперь живем по разным адресам и с новыми штампиками в паспорте. 

А про твою Настю ты знаешь получше меня. Скажу только, что она у тебя очень сильная девочка, и не перестает нас восхищать этим своим сочетанием хрупкости нежности и мужественности. 

За этот год я поняла, сколько маячков ты мне оставил. Я встречаю их через день!

Когда слышу Manizha в наушниках. Когда вижу человека в костюме панды. Когда смотрю фильмы с Райаном Гослингом. Когда беру в столовке салат из крабовых палочек. Когда коллега отправляет в телеге стикеры с Ширли-мырли. Когда услышу слово “осоловелый”. Когда беру пакет на кассе. Когда вижу логотип Citroen. Когда встречаю малыша с игрушечным пистолетом в руках. Этих маячков очень много и каждому я улыбаюсь. А еще, из окна моей новой спальни, время от времени видно одну звезду. Она смотрит прямо на меня, когда я уже лежу в своей кровати. Это последнее, что я вижу перед тем, как закрыть глаза. Я придумала себе, что эта звезда — ты. И всегда улыбаюсь и желаю тебе спокойной ночи. 

Знаешь, сегодня я решилась на операцию… я проведу ее сама. Сделаю небольшой надрез в области солнечного сплетения, раздвину кожу и ребра пошире, и вытащу из груди эту жгучую, разъедающую ненавистную обиду, которая образовалась там ровно год назад. Хорошенько все от нее вычищу, а на освободившееся место положу такую нежную, тепленькую и светящуюся благодарность. Благодарность за то, что ты принес в мою жизнь. За то, чему ты меня научил. За то, сколько подарил мне внимания, тепла, шуток, фразочек, дурацких историй, глубоких историй, ярких моментов и светлых воспоминаний. За ту, самую большую ссору и за ту, небольшую, после которой так искренне извинился. За то, что ты вообще мне мог не повстречаться, а вот взял и повстречался. Я зашью надрез тонкой ниточкой, стежок за стежком. Этот шрам останется со мной навсегда. Он будет ныть как на погоду — на некоторые песни и воспоминания, на вот эту дату и еще на 5 мая, на грусть в глазах Насти и твоей мамы и на фотографии и видео, в которых ты хохочешь или искрометно шутишь и на все маячки, о которых писала выше. Но внутри больше не будет разрушающей мерзкой обиды, изнутри меня будет греть благодарность к тебе. Я так решила! 

Лешка, ты поохраняй нас всех тут немножко, ладно? А потом, через много-много лет, как и договаривались, встретимся все вместе в доме для престарелых. Ты у нас, как всегда, будешь самый молодой и красивый. Но ворчать, конечно, будешь как самый старый старик )) Ты сам себе придумал такой диагноз, помнишь?

Крепко тебя обнимаю и до встречи перед сном!    

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт защищен reCAPTCHA и применяются Политика конфиденциальности и Условия обслуживания Google.