Любушка

Любушка родилась в небольшой семье, в маленьком селе на Урале.

Ее мама была очень строгой женщиной. Соседи ее уважали и даже немного боялись. Она умела одним словом поставить на место любого. Ни дня не ходила на работу после того, как вышла замуж за Любушкиного папу. Но в доме у нее всегда было очень чисто а в огороде ни травинки. Она была немногословна, а на единственной фотографии, что осталась в память о ней — хмурит брови.

Любушкин отец был железнодорожник-машинист. В годы войны он возил что-то секретное на своем поезде, за что был удостоен Орденом Трудового Красного Знамени. Этот орден лежит в красной коробочке в шкафу у его внучки. Время от времени, она достает этот орден, аккуратно кладет на свою небольшую ладонь и показывает его детям. Он смешно говорил «гумага» и «художеский фильм». А на единственной фотографии, что осталась в память о нем — искренне улыбается, и от его глаз расходятся смешливые лучики. Эта улыбка, много времени спустя, досталась его правнуку.

Любушка с детства была девчонкой с характером. Своенравная и хулиганистая, но очень добрая и справедливая. Ее любили сверстники и уважали учителя.

Однажды на уроке, когда Витька Баянкин, встал со своего места, чтобы поприветствовать учителя, она подсунула ему на стул чернильницу. Чем-то он тогда сильно разозлил Любу, а как говорит она сама: «Я всегда была решительна в этом отношении». Когда Витька сел на место, чернильница больно впилась в Витькино достоинство. Ни он ни его достоинство не могли этого стерпеть. Он схватил чернильницу и со злости бросил в стену. Та разлетелась на кусочки, оставив огромную синюю кляксу. Любушку тогда вызвал к себе директор школы Иван Самойлович: «Сосновских, как тебе не стыдно? А еще староста класса!». Ситуацию пришлось исправлять. И она пошла просить о помощи к маме Гали Пищиковой — тете Юле, уборщице. Та конечно помогла, потому что «Ну а как иначе, тетя Юля была хорошей женщиной и у нас был дружный класс, мы все друг другу помогали».

Годом позже, Любушка гонялась за обидчиком по школьному двору. Юрка Казанцев. Вечно задирался на девчонок, а мы помним, что Люба всегда была решительна в этом отношении. В попытке пнуть Юрке под зад, она со всей силой махнула ногой. С нее соскочила калоша и предательски полетела прямиком в окно класса. Окно разлетелось вдребезги. Любу тогда вызвал к себе директор школы Иван Самойлович: «Сосновских, как тебе не стыдно? А еще секретарь комсомольской организации!». Ситуацию пришлось исправлять. И она пошла просить о помощи к папе Вали Беляева он работал на стройке, и смог достать стекло и вставить его взамен разбитому, потому что «Ну а как иначе, он был хорошим мужиком и у нас был дружный класс, мы все друг другу помогали».

Вот и Любушка всегда помогала одноклассникам чем могла. Например Гене Евсееву. Его семья жила бедно, и он никогда не носил с собой в школу обеды. А Любушке мама часто складывала с собой лакомство — хлеб, смоченный водой и посыпанный сахаром. И когда Гена с голодными глазами залетал в класс «У кого какая жратвичка есть?» Люба всегда делилась своим хлебом.

Она была спортивной девчонкой, бегала эстафету за честь школы. Много лет спустя точно такую же эстафету бегала ее дочь, а еще спустя годы, ее внук и ее внучка. Наверное передался ген, отвечающий за эстафеты за честь школы.

И конечно, что свойственно всем девочкам — любила хорошо выглядеть. Тетя Шура — соседка, работала базёром в райпотребсоюзе. А мама Любушки мыла у тети Шуры полы, поэтому та продавала маме платья для Любы. Откладывала те, что посимпатичнее. А однажды удалось даже урвать туфли. Мама тогда взяла 2 пары 36 размера для себя и 37 для Любы. Когда Любушка износила свои туфли 37 размера, она брала мамины 36 и носила, подогнув пальцы.

– То есть ты модная была?
– Не совсем модная, но получше.

В Любушкином классе деньги тогда мало у кого водились, все ребята были из простых рабочих семей. На выпускной мама одноклассницы заказала на всех девочек одинаковой штапельной ткани. Девочки придумывали разные фасоны и шили из это ткани платья. Различались только юбки — у кого шестиклинка, у кого солнце. А наверх прикалывали цветы из ткани. Туфли в то время — огромная роскошь, поэтому те девочки, родители которых не могли себе позволить туфли, придумали натирать зубным порошком свои спортивные тапочки. Любушка светится, когда вспоминает про выпускной, говорит, что они были самые красивые в тот вечер в своих одинаковых платьях и спортивных тапочках. А белая пыль, которая слетала с обуви при каждом топоте ножкой, была словно звездная. «Я любила танцевать и никогда не отказывалась, хоть и была длинной». Тустеп, венгерка и вальс до утра с красивыми мальчишками в папиных пиджаках.

После школы, Люба с подружкой Валей Никоновой поехали в Шадринск поступать в пединститут на учителей математики, но им не хватило баллов. Тогда было решено поступать в кулинарный техникум в Свердловске. Сначала они жили у Валиных родственников, а потом Люба стала секретарем комсомольской организации и ей дали место в общежитии. Двадцать человек в одной комнате. Двадцать! Посередине комнаты длинный стол, по стенам двухэтажные кровати. «Кто пукает, кто квакает! Да нормально было! У нас была дисциплина. Жили тихонько, никому не мешали.»

В группе с Любой училась девочка из большой семьи из деревни. Аня Истомина. Училась она слабо поэтому стипендию не получала, а денег у родителей не было совсем. Поэтому Люба отдавала ей всю свою стипендию. Тридцать рублей, каждый месяц на протяжении всех 3 лет учебы. «А как без этого, надо жить дружно! Уж больно она худенькая, тощенькая была. Мне было ее жалко».

А летом девочки поехали на практику на юг. Работали на кухне: кто на раздаче, кто у плиты, кто полы мыл. Одна местная повариха наказала Любушке: сходи в гарманжу, принеси половник. Люба не знала значений ни того ни другого слова. Поэтому когда она спросила шепотом у другой поварихи: «Где у вас тут половник, мне нужно из него гарманжу принести» ее подняли на смех.
На юге девочки впервые увидели море. Когда у них был выходной, они бежали купаться или гуляли по набережной. Надевали самые красивые платья и нанимали фотографа.


А еще Любушка поднимала целину. В Казахстане. Молодежь со всего Союза вспахивали землю в степи и сажали хлеб. Туда ехали в товарных вагонах, на нарах сильно трясло «кишкам было больно», а уже обратно как люди — в нормальном поезде. Любушкина группа работали с уборкой травы. Тракторы косили траву, а ребята собирали ее в машины. Жили в школе, в мазанке. Там даже электричества не было «Нам бы потанцевать, попрыгать, а свечей ненадолго хватало». Спали прямо на полу у всех с собой были чехлы для матрасов, в них накладывали траву, так и спали. Туалетов не было совсем. Ходили в кусты. Были отдельные кусты для девочек и кусты для мальчиков. «Вроде тяжело, но нам тогда казалось хорошо».


После окончания техникума Любушку отправили по распределению в родной город. Работать поваром в столовой станции «Егоршино». Сначала она работала помощником повара. Приходилось воровать дрова у домов поблизости. Потому что столовой выделяли только уголь, а им было невозможно растопить плиту. В коллективе царила дедовщина и старые поварихи терпеть не могли молодняк. Приходилось туго, но Любушка делала свою работу не смотря ни на что. Через месяц ее повысили до повара, а через год до заведующей производством. И до самой своей пенсии Любушка занимала эту должность.

Когда я спрашиваю почему тебя поставили заведующей производства? Ты любила свою работу? Она отвечает: Любила, не любила! Я хотела чтобы все было в порядке. Нужно все делать на совесть и каждый день своим примером показывать сотрудникам, как нужно работать!
Вот она всю жизнь и доказывала. Всегда говорила «Я помчалась» вместо «Я пошла». Носилась по улицам со скоростью света уверенной твердой походкой и всегда делала все на совесть.

Однажды, к ним на кухню повадились хомяки. Но не те милые толстячки, которых держат в своих аквариумах 11-летние дети. А огромные длиннохвостые зверюги, которые поедают запасы продовольствия и гадят в него. Санэпидемстанция выделяла столовой отраву для хомяков, но ее не хватало на тот полк грызунов, что штурмовал продуктовые запасы.  Любушка просила у главного бухгалтера выделить деньги на борьбу с вредителями, но та была хладнокровна к этим просьбам. Тогда Люба пошла другим путем.

Руководящий состав столовой всегда обедал в маленьком зале, рядом с кухней. В тот раз Люба сказала своим поварам, что сама отнесет главному бухгалтеру обед. Она достала очередного дохлого хомяка из под плиты, положила его на тарелку и украсила морковкой и картошкой. Торжественно внесла блюдо в зал и сказала «Люмила Ивановна, пожалуйста!«
Как же она визжала! – со смехом рассказывает Любушка. Так и побороли упрямство Людмилы Ивановны, а заодно и хомяков.

У Любушки было много поклонников. Красивые статные парни высылали ей свои фотографии из армии в нарядной форме. Но она выбрала Витю. Водителя автобуса, который каждое утро возил ее на работу, а еще он играл на аккордеоне в клубе. У них была свадьба, на которой Любушка была в красивом платье и с цветами в голове.
Поначалу они жили хорошо. Витя подарил Любушке самый лучший подарок в ее жизни — дочку Наташу. Но со временем он очень подвел Любушку. И она решила дальше идти по жизни без него. Не смотря на осуждение окружающих, не смотря на возможные финансовые трудности и не смотря на то, что растить ребенка одной совсем не просто. Но Любушка такой человек: если она что-то решила, то идет до конца. И никому не позволяет ее обижать!

Зажили Любушка с Наташей вдвоем. Люба как умела, воспитывала дочь. Ей сложно было выражать свою любовь, потому что ее никто этому не учил, да она никогда этого особо и не видела. Поэтому она просто решила, что должна показать дочери пример как быть хорошим человеком и как могла защищала ее от невзгод. Все свободное время она зарабатывала им с дочерью на жизнь, поэтому Наташа многому училась сама. Уже в 6 лет сама ходила оплачивать квитанции по коммунальным платежам, сама разогревала себе еду, сама делала уроки. Наташа выросла просто замечательной очень мудрой, любящей и невероятно доброй девочкой. И вообще, для того, чтобы рассказать про Наташу, нужен отдельный вордовский документ.

Много лет спустя, озорная и смешливая девочка Любушка, о которой я веду рассказ, стала моей бабулей. Когда я родилась, она написала моей маме открытку в больницу «Поздравляю с рождением Катеньки!» она имела в виду куколки, потому что так в то время называли кукол, но родители решили, что это имя отлично мне подходит.

Мы всегда были настоящими подружками. Со своими хулиганскими играми и забавами.
Я как-то заявила ей: «Ты на меня похожа!». Бабуля посмеялась, потому что правильно надо было сказать: «Я на тебя похожа», так как бабуля все таки появилась первая, но это стало нашей фразочкой. А еще бабуля в таком случае говорит: «Свинья не родит бобра, того же поросенка». Я слышала более ласковые версии с подобным смыслом: от осинки не родятся апельсинки, или про яблоко и яблоню, на худой конец. Но бабуля про всех нас всегда говорила именно так. И это очень в ее стиле.

Бабуля забирала меня из садика по пятницам на ночевку. Для меня это всегда было волшебное время. Мы начинали с ужина. Ее место было за высоким столом, а рядом, из большого стула и маленькой скамеечки она делала отдельное местечко для меня. Накрывала стул скатеркой и расставляла всяческие лакомства: отварная картошка, бутерброд с «Рамой» и обязательно сметана с сахаром в кружке.

Затем мы играли в домино, грызли сушки и хохотали. Смотрели Поле Чудес и отгадывали слова. Потом бабуля укладывала меня на перину, а сама смотрела новости. Я разглядывала ковер, водила пальцем по его запутанным лабиринтам, а в это время диктор новостей тревожно и многократно произносил смешное слово «Ингушетия». На мелодии прогноза погоды у меня слипались глаза, но я всегда дожидалась, пока бабуля распустит свои красивые русые волосы и пойдет укладываться. Мы спали валетом на ее мягкой перине и она ворчала, каждый раз когда я вертелась с боку на бок.

В кармане бабуля всегда держала для нас с братом по конфетке. Для него ментоловую, для меня барбариску. Она старалась разобраться во всех ситуациях, что происходили с нами и дать совет. Ходила на все мои выступления и нравилась всем моим друзьям. Каждый день своим примером показывала как нужно трудиться и говорила: «Учись, пока я жива». Она называла меня силя-виля, когда я проказила. И голожопиком, когда мама приносила меня из ванной, укутанной в пушистое полотенце. А с утра распутывая мои волосы говорила, что ко мне опять приходил соседушка Ботанушка.

А еще у бабули была подзорная труба. Она смотрела в нее и видела все, что я делаю в детском саду. Чем нас кормили на обед и за что меня ругали воспитатели во время тихого часа. Я просила ей хотя бы раз показать мне эту трубу, но она говорила, что ее привозит и увозит баба Яга. Сейчас она как раз ее забрала.

Когда мальчишки задирали нас с Викой после школы, и бабуля в очередной раз развешивала мои мокрые от снега колготки на батарее, она сказала моему папе – научи ты уже ее драться, пусть учиться сдавать сдачу. И папа показывал мне какие-то боксерские приемы.

Она стала прекрасной бабулей и подарила маминым детям то, что просто не успевала подарить ей: свое время и внимание.

Сейчас моя Любушка живет в доме моих мамы и папы. Ей наконец-то не нужно никуда мчаться и доказывать другим, что она сильная и тащить все на своих плечах. Она может расслабиться. Они с Наташей поменялись ролями, теперь дочка ухаживает за мамой. Когда я приезжаю домой ее глаза сияют как у ребенка, а я люблю прижиматься к ее морщинистой щеке. Она хочет знать все подробности моей жизни в большом городе и называет красулей. А когда я спрашиваю как у нее дела, она отвечает: «У меня всегда все хорошо! Нечего киснуть!»

…Каждый год к 8 марта, мой преподаватель по фортепиано — Людмила Леонидовна давала задание написать сочинение про своих бабушек. И каждый год я старалась написать о том, какая моя бабуля замечательная. А она по обыкновению, ворчала, что я из года в год пишу про домино и ночевки у нее. Смотри, бабуля, кажется, в этот раз, получилось чуть больше, да? С праздником, моя сильная, справедливая и упрямая женщина с очень добрым сердцем!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *